Непереводимость лингвистическая и культурная

Дж. Кэтфорд различает два типа непереводимости, которые он называет лингвистической и культурной. На лингвистическом уровне непереводимость означает, что для элемента языка оригинала не существует никакой лексической или синтаксической замены в языке перевода. Так, например, немецкая фраза «Um wieviel Uhr darf man Sie morgen wecken?» или датская «Jeg fondt brevet» лингвистически непереводимы, потому что обе они содержат конструкции, отсутствующие в русском языке. И все же обе эти фразы можно адекватно перевести на русский, если применить правила русского синтаксиса. Переводчик, несомненно, изменит немецкий порядок слов и переведет два этих предложения как «Во сколько разбудить вас завтра?» и «Я нашел письмо».

Что же касается культурной непереводимости, Кэтфорд утверждает, что она происходит из-за отсутствия в культуре языка перевода соответствующей ситуативной особенности для текста оригинала. В качестве примера он приводит концепции понятия «ванная» в английском, финском или японском контексте, когда различаются как сам объект, так и использование этого объекта. Но Кэтфорд также утверждает, что более абстрактные лексические единицы – такие, как английские home или democracy, – нельзя считать непереводимыми, потому что для английских фраз «I’m going home» или «He’s at home» легко можно найти эквиваленты в большинстве языков, в то время как понятие «democracy» является интернациональным.

Что ж, на этом уровне Кэтфорд прав. Английские фразы можно перевести на большинство европейских языков, а «демократия» – международный термин. Однако он не принимает во внимание двух важных факторов, демонстрируя чрезмерно поверхностный подход к вопросу непереводимости. Если перевести английское предложение “I’m going home” на французский как “Je vais chez moi”, содержание оригинального высказывания (заявление о намерении продолжить движение к месту жительства и/или рождения) будет передано лишь приблизительно. А если, например, эту фразу произносит американец, временно находящийся в Англии, она будет подразумевать либо возвращение домой, в круг семьи, – либо перелет через Атлантический океан, в зависимости от контекста, что при переводе на французский язык потребует дополнительного разъяснения. Кроме того, английское слово «home», как и французское «foyer», имеет ряд ассоциативных значений, которые не передаются более ограниченным содержанием фразы «chez moi».

Перевод интернационализмов наподобие «демократия» тоже сопряжен с определенными трудностями. Хотя это понятие присутствует в лексиконе многих языков, оно может использоваться применительно к разным политическим ситуациям, а читатель выбирает нужное значение исходя из контекста. Главная проблема состоит в том, что читатель уже имеет представление о значении этого понятия, основанное на его собственном культурном контексте, и именно это значение он будет применять для трактовки смысла подобного интернационализма. А ведь на самом деле прилагательное «демократический» в словосочетаниях «Американская демократическая партия», «Германская Демократическая Республика» и «демократическое крыло Консервативной партии Великобритании» обозначает совершенно разные политические понятия.

Впрочем, многие лингвисты – как, например, Жорж Мунен, – считают, что проблеме непереводимости уделяется слишком большое внимание в ущерб решению фактических проблем, с которыми сталкивается переводчик. С точки зрения Мунена, последние достижения в лингвистике, особенно – в области семантики, позволяют нам признать следующее:

(1) Личный опыт в его уникальности непереводим.

(2) С теоретической точки зрения, базовые единицы любых двух языков (например, фонемы, монемы и т.д.) не всегда сопоставимы.

(3) Коммуникация возможна при условии, что в учет принимаются ситуации, в которых находятся говорящий и слушающий (автор и переводчик).

Иными словами, Мунен полагает, что с лингвистической точки зрения перевод представляет собой диалектический процесс, который может быть реализован с относительным успехом.